Джизирак сказал, что человек там, в пустыне, обречен на скорую гибель, и Олвин вполне ему верил. Быть может, наступит день, и он отыщет способ покинуть Диаспар, но он знал, что даже в этом случае вскоре ему придется вернуться. Уйти в пустыню было бы забавной игрой, не более. И игрой, которую он не сможет разделить ни с кем, и сама по себе она не даст ему. И все же на это стоит пойти хотя бы только для того, чтобы унять душевную тоску. Словно не желая возвращаться в знакомый мир, Олвин бродил и бродил среди отражений прошлого.

Остановившись перед одним из огромных зеркал, он стал рассматривать изображения, которые то появлялись, то исчезали в его глубине. Неведомый механизм, управлявший этими образами, контролировался, надо полагать, самим присутствием Олвина и, до некоторой степени, его мыслями. Когда он входил в это помещение, зеркала вначале всегда были слепы, но стоило ему только начать двигаться, как они тотчас же наполнялись Было похоже, что он стоит в каком-то просторном открытом дворе, которого он никогда прежде не видел, но который, вполне вероятно, и впрямь сушествовал где-нибудь в Диаспаре.

Двор этот был необычно многолюден, похоже, что здесь происходило какое-то собрание.

Он казался нерешительным и огорошенным, и Алистре пришлось повторить вопрос, прежде чем он обратил на нее внимание. Обнаружив ее здесь, Хедрон словно не был удивлен. – Я не знаю, где он, – ответил он. – Могу лишь сказать тебе, что он на пути в Лис. Теперь ты знаешь столько же, сколько. Никогда не стоило воспринимать слова Хедрона буквально.

Спросил Элвин, жадно подавшись Тонкие, непрерывно двигавшиеся жгутики взметнулись на секунду к небу. – Великие, – сказало существо. – С планет вечного дня. Они придут. Учитель обещал. Эти слова ничего не проясняли. Но прежде чем Элвин смог продолжить свой допрос, снова вмешался Хилвар. Его расспросы были столь терпеливы, полны сочувствия и в то же время глубоки, что Элвин предпочел не прерывать их, несмотря на свое нетерпение.

Он не желал признавать, что Хилвар интеллектуально превосходит.

Но, без сомнения, присущий Хилвару дар обращаться с животными распространялся даже на это фантастическое существо. Более того, оно, как видно, не осталось безучастным. Его речь стала в ходе разговора более отчетливой, из резкой, почти грубой она превратилась в пространную и информативную.

Строители этих вот куполов вполне могли оказаться создателями робота и включить свое табу в число фундаментальным принципов работы машины. — Когда ты получил этот приказ. — Когда приземлился.

Затем Элвин поднял. Там, над деревьями, словно огромная, объемлющая весь мир дуга, располагалась каменная стена, перед которой померкли бы самые могучие здания Диаспара. Она находилась так далеко, что мелкие детали были неразличимы. В очертаниях стены ощущалось нечто загадочное. Затем глаза Элвина наконец освоились с масштабами этого грандиозного ландшафта, и он понял, что далекая стена воздвигнута не Победа времени была не абсолютной: Земля еще обладала горами, которыми могла гордиться.

Долго стоял Элвин около устья туннеля, постепенно привыкая к незнакомому миру.

Его ошеломили расстояния и пространства: это кольцо туманных гор могло заключить в себя дюжину городов, подобных Диаспару. Но нигде не было видно и следа пребывания людей. Впрочем, дорога, ведшая вниз с холма, выглядела хорошо ухоженной; оставалось лишь довериться. У подножия холма дорога исчезла среди больших деревьев, почти закрывших солнце.

Незнакомая мешанина звуков и запахов приветствовала вступившего под их сень Элвина. Шорох ветра в листве он слышал и раньше, но здесь его сопровождали тысячи других неясных шумов, ничего не говоривших уму.

Он доставил Учителя на Землю и, как верный слуга, последовал за ним в Лис. Теперь он снова готов был принять на себя прежние обязанности, словно и не было прошедших тысячелетий. Элвин для пробы дал ему команду – и огромный экран ожил. Перед ним была Башня Лоранна, странно искаженная, словно лежащая на боку.

Дальнейшие пробы показали ему виды неба, города и пустынных просторов.

Четкость была изумительной, почти неестественной, хотя масштаб оставлял впечатление нормального, без дополнительного увеличения.

И когда же вы намереваетесь произвести со мной. операцию. — — Немедленно. Вы уже готовы. Откройте мне свое сознание, как вы уже делали это прежде, и вы ничего не ощутите до тех пор, пока снова не окажетесь в Диаспаре. Некоторое время Олвин молчал, а затем тихо произнес: — Я хотел бы попрощаться с Хилваром. Сирэйнис кивнула: — Да, я понимаю. Я оставлю вас здесь на некоторое время и вернусь, когда вы почувствуете, что готовы.

Он постиг Если Элвин изучал Лис, то и Лис изучал его и не был им разочарован. На третий день его пребывания в Эрли Серанис предложила Элвину отправиться в глубь страны, чтобы увидеть и другие ее части. Это предложение он принял сразу – но с условием, что не будет ехать верхом на одном из животных-скакунов.

Ни разу за все прошедшие годы он не вглядывался в себя так, как сейчас, потому что не мог не согласиться с той правдой, что прозвучала в словах Хедрона. Когда это, спрашивается, было, чтобы он остановился, отложил в сторону все свои планы, все свои авантюры, чтобы задуматься — а как все это повлияет на судьбу его друзей. Пока что он доставлял им только беспокойство, но вот вскоре может присовокупить к этому и нечто куда более худшее — и все из-за своей ненасытной любознательности н настойчивого стремления постичь то, что не должно быть постигнуто человеком.

Хедрона он не любил.

Эксцентрическая натура Шута как-то не располагала к более теплым отношениям, даже если бы Олвин к ним и стремился. И все же, размышляя сейчас над прощальными словами Хедрона, он был буквально ошеломлен внезапно пробудившимися угрызениями совести. Ведь Шуту пришлось бежать в будущее именно из-за него, Олвина!. Но уж, конечно, нетерпеливо возражал самому себе другой Олвин, винить себя в этом просто глупо.

Бегство Шута лишь неопровержимо доказало известное — а именно, что Хедрон был трусом.

Очень может быть, он в этом отношении и не выделялся из остальных жителей Диаспара, но ему не повезло — у него оказалось слишком уж сильно развитое воображение. Поэтому если Олвин и мог принять на себя некоторую долю ответственности за судьбу Шута, то, действительно, всего лишь некоторую, но уж никак не.

Кому еще в Диаспаре он навредил, кого опечалил.

Он ведь был один из первых, кого я встретил в Лизе. Он, кажется, входит в их делегацию. — Да. Мы с ним хорошо узнали друг друга. Это блестящий ум, и в человеческой душе он разбирается куда тоньше, чем я вообще считал возможным, хотя и говорит мне, что по стандартам Лиза его следует рассматривать только как начинающего.

Битва при Шалмиране никогда не имела места – но ведь Шалмирана существует и поныне. Более того, она и в самом деле была одним из величайших когда-либо построенных орудий разрушения. Для разрешения этой загадки нам потребовалось некоторое время, но ответ, будучи найден, оказался весьма прост. Давным-давно Земля имела один огромный спутник – Луну.

Когда в результате напряженной борьбы между приливными силами и гравитацией Луна, наконец, начала падать, ее уничтожение стало необходимостью.

Именно с этой целью и была построена Шалмирана, а потом вокруг ее предназначения соткались известные всем вам Каллитракс чуть печально улыбнулся всей своей необъятной – В нашем прошлом есть много подобных легенд, частью правдивых, частью – ложных; есть и другие еще не разрешенные парадоксы.

Но это проблема скорее для психолога, а не для историка.

Нельзя доверять полностью даже записям Центрального Компьютера: они несут на себе следы поправок, сделанных в очень далеком прошлом. На всей Земле лишь Диаспар и Лис пережили период упадка – Диаспар благодаря безупречности своих машин, Лис – ценой частичной изоляции и в силу особой интеллектуальной мощи своего народа.

В течение томительной паузы полип пытался заставить свое растворяющееся тело повиноваться. Речевая диафрагма затрепетала, не издавая звуков. Тогда, словно в безнадежном прощании, он слабо помахал тонкими щупальцами и уронил их в воду, где те мгновенно отделились и уплыли в озеро.

Ему было неприятно сознавать свою неспособность продвинуться дальше только за счет собственных усилий, но внутренняя честность заставляла примириться с этим обстоятельством. Неизбежно его мысли обратились к Хедрону. Элвин никак не мог решить, нравится ли ему Шут. Он был очень рад, что они повстречались, и был благодарен Хедрону за помощь и скрытую симпатию, выказанную к нему и к его поискам.

Это был наиболее сходный с ним человек во всем Диаспаре, но все же некоторые черты личности Шута коробили.

Возможно, присущий Хедрону дух иронической отрешенности производил на Элвина впечатление неявной насмешки над всеми его усилиями, даже когда тот, казалось, всеми силами старался помочь.

Они теперь знают о нас, так что нет смысла скрываться и. Думаю, нам лучше установить контакт со своими родичами – теперь они могут проявить больший интерес к сотрудничеству. – Но подземка закрыта с обоих концов. – Мы можем открыть нашу сторону; и Диаспар вскоре поступит Сознания Сенаторов – как находящихся в Эрли, так и рассеянных по всему Лису – обсудили это предложение, которое, впрочем, им откровенно не понравилось.

Или, скорее, он еще не существовал. Это был Диаспар до перемен, Диаспар, открытый миру и Вселенной. Бледно-голубое небо над городом было испещрено спутанными клочками облаков, которые плыли, лениво поворачиваясь, на ветрах этой, куда более молодой Земли. Пронизывая облака, уносились вдаль более материальные небесные странники. На высоте многих километров украшали небеса бесшумной вышивкой корабли, связывающие Диаспар с внешним миром: одни приближались к городу, другие же – покидали.

Немалое время Джезерак дивился, глядя на чудеса и тайны открытого неба, и на миг страх закрался в его душу.

Он ощутил себя нагим и незащищенным, когда осознал, что этот мирный голубой купол над головой – не более чем тончайшая оболочка, и за ним лежит космос со всеми своими загадками и угрозами. Страх оказался не настолько силен, чтобы парализовать его волю. Частью своего рассудка Джезерак понимал, что все эти переживания – сон, а сон не мог причинить вреда.

Он проплывет сквозь него, вкушая грезы, пока не проснется вновь в знакомом Он направлялся к сердцу Диаспара, к точке, где в его времена находилась Гробница Ярлана Зея.

Но здесь, в этом древнем городе, не было Гробницы – на ее месте стояло лишь низкое, круглое здание со множеством сводчатых входов. У одного из этих входов его ожидал какой-то человек.

Джезераку следовало бы растеряться в изумлении, но сейчас ничто не могло его удивить. Почему-то ему представлялось правильным и естественным, что лицом к лицу с ним должен был оказаться именно тот, кто воздвиг Диаспар.

Sexy busty girls going wild and horny


Hello! Do you want find a sex partner? Nothing is more simple! Click here, registration is free!